Меня ждёт новая комната. Дорога петляла между деревьями, потом превратилась в тяжёлый мост над глубоким оврагом и вынесла машину в поле ржи, уже совсем созревшей, ведь был август. И в этот момент кто-то, обращаясь ко мне, произнёс: «Тебя ждёт новая комната» - я промолчал, а про себя подумал, что комната не может ждать, ведь это всего лишь стены, дверь и окно, и, вероятно, кровать, стол и стул.

Вчера, когда зазвонил телефон, вещи были уже собраны, чья-то рука сняла трубку, короткий разговор исчез, как исчезли долгие прощания, дорога и мост, когда машина остановилась возле ворот и дала гудок. Ворота открылись.

Заехав во двор, машина остановилась возле какого-то цветущего куста. Нас встретили у входа и повели к моей комнате. Лестница и коридор были абсолютно обычными, таких много в каждой стране в каждом доме, при условии, что этот дом – больница. В рекреациях стояли, сидели и ходили по кругу люди с лицами в тон халатов цвета стен. Казалось, мы плывём в каком-то веществе, лишённые воли, подчиняясь его законам.

Останавливаемся возле двери, самой обычной двери с табличкой, каких тут несколько десятков, я замечаю, что вспотел, наверно, от волнения, обычно ко всему безучастный, сейчас чувствую интерес, мне важна эта дверь и то, что она скрывает. Внутри белые не по-больничному тёплые стены, окно и огромное дерево за ним, с такой густой листвой, что кажется - мы находимся посреди леса, а эта комната, этот хрупкий параллелепипед света – единственное, что мы можем ему противопоставить.

У меня будет сосед. Он здесь уже год, но сейчас уехал отдыхать с родителями. Его не было месяц или два, и, разумеется, комнату прибрали к моему приезду, но создаётся впечатление, что тут так всегда: идеально чисто и даже на покрывале не единой складочки, словно он спит стоя, прислонившись к стене. Он мне понравился и комната тоже, и дерево.

Я почувствовал себя лучше, как только телефонный звонок слился с гудком машины возле ворот, и всё, что было между ними исчезло, и только бескрайнее поле ржи осталось, как воспоминание о чём-то, что было очень давно. Маленький посёлок, окружённый полями, белое здание интерната на его окраине, уютная комната, огромное дерево за окном, друг, спящий стоя, прислонившись к стене, наполнили меня чем-то, сделали тяжелее.

Трудно сказать точно, когда это началось. С детства я не расставался с ролью тихони-аутсайдера, ни во что не вмешивался и старался быть незаметным. Старшие это поощряли и не надоедали долгими разговорами о трудностях жизни, как не говорят об опасности врезаться в дерево и разбиться человеку, передвигающемуся на инвалидном кресле. Несколько месяцев назад всё усугубилось, меня стало не покидать чувство тревоги, как будто я уменьшаюсь, теряю вес.

Этим летом мы поехали отдыхать, за окном набитой людьми и вещами машины, расцветали красочные южные пейзажи. Я не знал, что у цветов столько оттенков, что небо бывает одновременно таким высоким и таким близким, что дети могут бегать так быстро. Я родился на севере, где время течёт медленно, где сдержанная улыбка заменяет звонкий смех, где большую часть года всё серое, но даже летом невозможно вообразить такого буйства красок, которое я наблюдал сейчас сквозь стекло. Мне стало казаться, что я просвечиваю, южные горячие лучи протыкали меня насквозь и, попытайся я поймать пёструю бабочку, она унесла бы меня отсюда.

У меня был секрет: меня не существует, во всяком случае, в том смысле, в каком я употребляю это слово к различным предметам и людям. Я часто слышал, что мне нужно быть самим собой, но как быть самим собой, если меня самого нет? Теперь это записано в моей карте чёрным по белому с припиской: «Считает, что…».

В моих документах стоит какая-то цифра, смысл которой в том, что в свободное время я могу без сопровождения гулять по посёлку и окрестностям. Я много гуляю. Вдыхая запахи земли, травы, леса, наполняясь ароматами бескрайних полей, мне кажется, что меня становится больше.

Закуриваю. Я выгляжу гораздо старше своего возраста, это позволяет мне покупать сигареты. Смотрю, как серый дым наполняет мои полупрозрачные лёгкие, словно внутренняя энергия атомов, без которой вселенная – горсть пепла. Когда жизнь представлена бессмысленной чередой состояний, глоток яда напоминает о её истинном смысле.

Как-то, возвращаясь с прогулки, мне сказали, что мой сосед вернулся. Обычно люди чувствуют новые встречи и знакомства, вообще других людей, с судьбой которых переплетена их судьба в «вневремени». Будучи человеком, не обременённым своим существованием, я всегда очень внимательно относился к подобным космическим всплескам, но он ничего не излучал, во всяком случае, на обычной человеческой волне. Даже подружившись с ним, я никак не мог понять его кода, он не был ниточкой в материи человечества, словно книга, лишённая заряда, информационная структура, ангел из будущего.

Он разглядывал мои, развешанные на стене, рисунки безучастным взглядом, но внутри него словно что-то мигало, соглашаясь со мной. И когда он протянул мне руку, его лицо всё ещё ничего не выражало, но внутреннее свечение располагало, и я улыбнулся.

Все зовут его «М13», его полное имя едва умещается на белой пластиковой карточке, которую он носит на запястье, но «М13» проще, поэтому я зову его так.

Было бы неплохо написать письмо домой, но мыслей нет, как если бы я писал письмо на другую планету, адресата не существует, я успокаиваюсь, рука чертит тонкие линии деревьев, пересекающие горизонт, пытаюсь передать невесомость этих линий, пусть их почти не будет, ведь это действительно так. Я держу в руках свой кусочек мира, который реальнее того, что меня окружает, ведь он нарисован на такой плотной бумаге.

М13 сделан из особого сплава, этот сплав обладает очень высокой плотностью, уж он то точно реален. Честно говоря, я иногда побаиваюсь подавать ему руку, но где-то прочёл, что робот не может причинить вреда человеку, это меня немного успокаивает.

Основная проблема людей, находящихся здесь: каждого из них слишком много, больше, чем им самим нужно. Моя проблема – меня слишком мало и М13 тоже, поэтому мы подружились. Мне приятно находиться рядом с ним, потому что я всегда могу придержаться за его плечо, когда сильный порыв ветра приподнимает меня над землёй, как осенний лист.

Он должен вернуться на фабрику, в точку, в которой соединили детали его организма и вдохнули в них жизнь. «Это произойдёт неизбежно, главное не противиться – говорит М13 – твоя точка сборки тянет тебя, как магнит».

Много циклов назад, случился программный сбой: я встретился с нею, как и я (как мне тогда казалось) – обычным человеком. Мы познакомились и стали встречаться. И эти мгновения выхватывали нас из реальности, погружая в странное вещество – плотное и прочное, диэлектриком растекающееся в пространстве между нами. А потом мы прощались и, вырвавшись из липкого плена изолятора, скользили по гладким рельсам, и думали друг о друге, и случайными вспышками электромагнитного поля, гасили уличные фонари.

Не мы выбрали параллельные линии, для того, чтобы скользить по ним, не в силах дотянуться друг до друга, они выбрали нас. Подчиняясь закону, которому подчиняются звёзды, наши когерентные волны встретились в точке, чтобы интерферируя, максимально друг друга усиливать. С каждой встречей мы становились сильнее и в то же время явственнее осознавали свою слабость и бессилие перед величием космоса, но двигались вперёд, к его силе. Когда мы стали достаточно сильны, наши серебряные паруса наполнились ветром разных звёзд и параллельные линии изогнулись, но не пересеклись.

Ориентируясь по звёздам, я продолжал катиться по рельсам, пока однажды не встретил Проводника – программу, которая вела меня за собой. Я никогда не видел её лица, всё время пытаясь её догнать, сам того не замечая, следовал за ней, но она ускорялась, разрывая дистанцию и когда совсем скрылась из вида, я увидел, что вокруг меня не пустота, а маленькая светящаяся тропка, и чем дальше я шёл, тем ярче становилось её свечение. Твоя точка сборки тянет тебя как магнит.

Я хочу уснуть и не просыпаться. Хочу, чтобы эта комната поглотила бескрайние поля и превратилась в точку. Но не могу заснуть или засыпаю и просыпаюсь, и становится ещё хуже. Я сижу на постели, между спящим стоя М13 и окном, за которым на зиму уснуло дерево, на ветвях которого ёлочным шаром висит моя комната. Хочу, чтобы какой-нибудь неаккуратный ребёнок задел и разбил этот мир вдребезги.

Проекции звёзд падают на стекло, окрашивая его в бледно-синий. Такое же свечение вырывается изнутри М13, словно внутри него бьётся сердце, выбрасывая в космос волны. Волны колеблются, усиливая друг друга, сливаются, и комната погружается в мир истинной реальности, в которой не существует стен, меня или М13, и дерево – только, как доступная сознанию абстракция, проводник, уходит корнями в бесконечность. И я увидел млечный путь, сверкающий, рассказывающий, но он обращался не ко мне.

Меня не покидает чувство, что я что-то упускаю, опаздываю, что каждое мгновение всё можно исправить, но я в нём оказываюсь мгновением позже. Я не решался заговорить об этом с М13, он начал первым.

- Что ты видел – спросил меня как-то М13 – в ту ночь, когда в комнате светились звёзды?

- Не знаю, я смотрел со стороны, мне было не понятно. Я видел природу вещей, их взаимосвязи и соотношения между собой. И мне показалось, что ты участвовал, что это ты зажёг в нашей комнате звёзды.

- Звёзды зажигаются каждую ночь – улыбнулся М13 – тебе следует это знать. Это мой путь, у каждого он свой. Я – пустая штампованная оболочка, чтобы жить, я должен верить, должен пропускать через себя эту силу и стремиться к её источнику. У тебя свой путь.

Я промолчал, и он продолжил.

- Пустота внутри тебя такого рода, что для того, чтобы её заполнить необходимо подобрать ключ – это не просто, но ключ сам хочет быть найденным.

Позже, он рассказал мне, что мы сделали это вместе: ему был необходим отражатель, чтобы точно направить поток энергии в центр вселенной. Он получил знание, частью которого поделился со мной, указав мне путь.

Когда лежу на траве, я уже не боюсь быть подхваченным весенним ветром и унесённым далеко-далеко. Забытые за зиму запахи, вызывают желание быть, а, как говорит М13, всё зависит только от нас, ты есть, потому что хочешь быть, и я хочу. Стебли словно прорастают в меня, делая существеннее, я – зелёное поле, огромный кусок материка, плывущий в раскалённой лаве.

Я становлюсь существеннее, как тогда, когда был рядом с ней. Мы не смотрели друг на друга, глаза – источник иллюзии. Ты словно посылаешь к ней сигналы и ловишь отражённые лучи, расшифровываешь, получаешь её образ плотный, реальный. Ты приближаешься к ней, но с каждым шагом ты узнаёшь не её, ты узнаёшь себя, ту часть себя, которая всегда знала о ней, которая стремилась к ней, чтобы открыться. Так я понимал, что я – это не просто я, это ещё и она, а раз она находит отражение во мне, то я не пуст.

Ступая по траве, подгибаю стебли, которые распрямятся новым утром, напившись росой. Волны времени смывают следы на траве.

Таким стал мой мир, и бескрайние поля растворились, уступив место мосту и извилистой дороге по ту сторону оврага. Рожь, налившаяся золотом год назад, показала мне млечный путь – путь к существенному, начала новый круг. Проводник растворился в синем сиянии рвущихся из груди наружу звёзд.

Машина сворачивает на мост, я слышу совсем рядом чей-то смех, запыхавшийся, как будто кто-то бежит и смеётся, и я тоже смеюсь. Мы бежим по полю и смеёмся, но у меня в ушах ещё гудит шум мотора, хотя машины не видно. Я порезался о траву и вдруг почувствовал, что стал тяжелее, а моя тень стала гуще, облизнув каплю крови, ложусь на траву. Поля существуют, чтобы по ним бежать, и смеяться, и учиться бесконечности и любви.

Я стою на краю оврага, машины нигде нет, и у меня не получается повернуть голову, чтобы её поискать, мне хочется бежать, подгибая свежие колосья. Я существую.